Как почистить обойму от к98

Читать онлайн Третья пуля. Хантер Стивен.

Посвящается друзьям второй половины жизни, так украсившим ее:

Пора кончать с этим, ребята, что это за звук? Гляньте, что происходит вокруг.

«For What It’s Worth»

Здесь что-то происходит

Тротуар вздымался вверх и нырял вниз, продуваемый наискось ветром, воющим в ночи.

Стоп! Необходимо уточнение. Не было никакого вздымания и ныряния. То же самое относится к «продуваемому наискось» и «воющему в ночи».

Так только казалось Эптэптону, поскольку ветер, нарушавший стабильность тротуара, дул исключительно в его сознании. «Зефир», вызванный водкой, существенно удлинял дорогу от бара, из которого он только что вышел, до дома, где жил. Расположенного в нескольких сотнях метров.

Эптэптон – алкоголик, успешный писатель, меланхолик и любитель оружия – находился в состоянии, которое можно назвать опьянением средней степени. Его болтало на ветру, словно тростинку, и он был очень счастлив – ведь три порции водки с мартини могли полностью удовлетворить человека, обладающего весьма умеренными способностями к поглощению алкоголя, а лежавший впереди путь, хотя и сопряженный с некоторыми трудностями, не казался непреодолимым. В конце концов, ему нужно пройти еще несколько метров, перейти улицу и затем…

Лирическое отступление. Пауза для автобиографической интерлюдии. Под воздействием алкоголя это допустимо. Одно предполагает другое, и в данном случае предположение вполне уместно.

Улица называлась Лайт-стрит[1], и это предполагало весьма обнадеживающее завершение вечера. Свет сердца, свет души, свет в конце туннеля, свет как символ надежды и жизни. Но также «Свет» – знаменитая газета, редакция которой находилась примерно в километре по той же самой Лайт-стрит. Она выходила ежедневно на протяжении ста восьмидесяти лет, или около того, из которых он проработал в ней двадцать шесть, а его жена работала там до сих пор.

Да, это тот самый Джеймс Эптэптон, журналист, знаменитость местного масштаба, который со временем занялся литературным трудом и начал писать книги в твердой обложке, посвященные перестрелкам и героям-стоикам. Ему минуло шестьдесят пять, он находился в зените довольно скромной славы и был, в общем, доволен собой. У него имелось все: красавица жена, пара миллионов, прекрасный дом в сказочном районе города, определенная репутация, достаточная для того, чтобы наслаждаться ею, щедрый контракт, чрезвычайно заманчивый проект на будущее и целый арсенал оружия.

Причиной поглощения трех порций водки с мартини было освобождение, а не празднование некого события. Его жена отсутствовала – ха-ха-ха, – тем хуже для нее. Она была в гостях у своей сотрудницы, кажется, на вечеринке по случаю дня рождения – кстати, почему женщины так серьезно относятся к дням рождения? – и поэтому он в одиночестве отправился в близлежащее бистро, где съел бургер, выпил кружку «Будвайзера», затем бокал № 1, который существенно ослабил его решимость противостоять соблазну со стороны бокала № 2. Тот, в свою очередь, камня на камне не оставил от его решимости противостоять соблазну со стороны бокала № 3. К счастью, бокала № 4 не последовало, иначе он просто заснул бы в туалете.

Ну, ладно. Где я был до лирического отступления? Что это за место? Где я нахожусь?

Ах, да. Его целью был дом. Он. Шел. Домой.

Улица отклонилась в сторону, потом завертелась. Она то выгибалась, то опадала – и тогда открывался вид на долину. Она раскачивалась. Вращалась. Тряслась. Грохотала. Извивалась. Пузырилась. Кипела. Волновалась.

– Ты находишь себя забавным? – всегда спрашивала жена, и он действительно считал, что это так.

Настроение улучшилось благодаря химическому воздействию продукта, полученного из картофеля потомками кулаков. Тот самый Джеймс Эптэптон добился признания. Такое редко, но происходит в низшей лиге литературных знаменитостей.

Уже выпивший половину бокала № 3, он поднял глаза и увидел молодого человека серьезного вида, похожего на помощника менеджера.

– Я только хотел сказать, что прочел все ваши книги. Меня к ним пристрастил отец. Мне они очень нравятся.

– Ну, что же, – сказал Эптэптон, – скажем, большое спасибо.

Молодой человек присел рядом и принялся изливать свое восхищение творчеством Эптэптона, а тот поделился с ним опытом. Эта сделка принесла выгоду обоим, и когда после завершения бокала № 3 в потоке хвалебных речей возникла пауза, Эптэптон деликатно извинился, попрощался (с Томом? может быть, Джеком? или Сэмом?) и удалился. Таким образом, настроение у него было прекрасным. Он пересек Лайт-стрит, и теперь от горизонтального положения в постели его отделяла лишь узкая аллея, носившая имя Черчилля.

В угнанном черном «Камаро», припаркованном на Лайт-стрит, сидел русский и смотрел в окно. С терпением, присущим истинному профессионалу, он занимал этот наблюдательный пункт уже в течение трех дней, и один из его талантов заключался в умении точно определять, когда обстоятельства благоприятствуют ему, а когда нет.

Так, полицейский сканер выдал свой усеченный десятизначный код и лаконичные идентификаторы местоположения, что свидетельствовало об отсутствии полиции в зоне, непосредственно прилегающей к Федеральному холму. Улицы, блестевшие росой, пусты, если не считать периодически перемещавшиеся взад и вперед компании подвыпивших молодых людей.

Функциональные возможности появившегося клиента были ограничены вследствие алкогольного опьянения и чрезмерной любви к себе.

Русский увидел мужчину в джинсах и твидовом пальто, в очках, похожих на те, что носят писатели. Троцкий, трансформировавшийся из Оруэлла с помощью Армани или кого-нибудь в этом роде. Такие очки можно увидеть в Нью-Йорке. Лицо круглое, самодовольное, поросшее бородой а-ля Хемингуэй. Из всех человеческих качеств наиболее явственно из него выпирал нарциссизм. Дорогие красивые туфли. Элегантно одетый тип.

Если исключить непредвиденное вмешательство сверхъестественных сил, которые благоприятствуют авторам триллеров, как никому другому в мире, это, по всей вероятности, должно произойти сегодня вечером. Русский не верил в сверхъестественные силы – лишь в силу быстрого автомобиля, способного сломать позвоночник бедному, ничего не подозревающему идиоту вроде этого в ста случаях из ста. Он видел, как делают это другие, он делал это сам. У него хватало хладнокровия и жестокости для того, чтобы причинять такие страшные травмы и не испытывать при этом особых эмоций. Он хорошо оплачиваемый профессионал.

Сегодняшний клиент, ослабленный воздействием алкоголя, сумел пересечь Лайт-стрит, не упав. Он перемещался в пространстве, прилагая чрезмерные усилия по контролю над собой, что характерно для пьяных. Рывок вперед, движение по инерции при отсутствии способности его адаптации: он оказывался не там, куда стремился, а там, куда его влекла неведомая сила, и в последний момент, пошатнувшись, производил боковую корректировку положения тела, как это делают клоуны.

Все это ровным счетом ничего не значило для русского, который не находил в данной ситуации ничего смешного. Он отмечал расстояния, углы и поверхности, чтобы правильно рассчитать скорость и, соответственно, силу удара. Буднично соединил два проводка из вырванного из приборной панели блока зажигания – и могучий, похожий на зверя автомобиль сразу ожил. Его многочисленные лошади под капотом, как и газы в выхлопной трубе, не производили слишком сильного шума. Он включил первую передачу, выехал на пустую улицу и немного подождал, поскольку ему требовалось по меньшей мере три секунды для разгона до скорости восемьдесят километров в час, необходимой для смертельного удара.

По обеим сторонам дороги простиралось не что иное, как Балтимор. В конце аллеи Черчилля, где с одной стороны высилась церковь, а с другой тянулась череда одноквартирных домов, предназначенных для миниатюрных людей 40-х годов XIX века, Эптэптон изменил направление и пересек перекресток. В городских документах место, по которому он теперь перемещался в пространстве, значилось улицей, хотя много лет назад она была проложена как аллея. Обрамлявшие ее крошечные кирпичные домики некогда служили жилищами для слуг или использовались в качестве административных и хозяйственных зданий и располагались позади больших домов, выходивших фасадами на более широкие, более презентабельные улицы. На протяжении ста лет эта аллея была завалена отходами жизнедеятельности свиней и лошадей вперемежку с кровью и потом негров и иммигрантов, обеспечивавших роскошную жизнь обитателям больших домов. Затем она неизбежно превратилась в трущобный закоулок, но дома здесь стояли добротные, и сносить их не стали. Последовавшее облагораживание выразилось в форме влажно поблескивавшей брусчатки из позапрошлого века, маленьких стилизованных газовых фонарей, аккуратных садиков, расписанных стен. Крошечные домики подверглись полномасштабной реконструкции и дали приют модной городской молодежи. Эптэптон принялся развлекаться изобретением сексуальных извращений, которые, как он воображал, имели место по обе стороны аллеи Черчилля. И тут до его слуха донесся шум автомобильного двигателя.

Ага. Это означало, что он должен отрегулировать свой плохо функционировавший внутренний гироскоп и перейти с брусчатки на тротуар. Сзади нарастал низкий рокот.

Эптэптон обернулся и увидел в тридцати метрах обтекаемые формы «Камаро». Его ослепил яркий свет фар. Он поднял руку и дружелюбно улыбнулся, давая понять, что уступает превосходящей мощи и сейчас предпримет мужественную попытку сойти на обочину. В тот же самый момент он застыл на месте, пораженный неожиданной мыслью.

Происходящее напомнило ему ситуацию, описанную в одной из его книг: плохие парни, заядлые автомобилисты, использовали «камаро», «чарджеры» и «транс-амы», чтобы сбивать людей. Работая над этой книгой, он решил, что нужно на время отказаться от огнестрельного оружия и заменить его автомобилем. Однако, судя по всему, это не очень понравилось читающей публике. В другой книге он попробовал прибегнуть к мечам – тоже без особого успеха. У него, поклонника огнестрельного оружия, лучше всего получалось описание перестрелок.

Во всяком случае, это походило на сцену из «Грозового вечера», когда человека окликнули, а он рассмеялся, увидев в конце аллеи расплывчатые очертания черного, сверкающего, покрытого влагой автомобиля, блестящая поверхность которого таинственным образом отражала преломляющиеся лучи уличных фонарей – как в фильме в стиле «нуар».

«Это из моего подсознания», – подумал он.

В следующую секунду автомобиль набрал скорость.

Эптэптон не представлял, что можно ездить так быстро, но у него не осталось времени для обработки этой информации. Ноги оторвались от земли, и он взлетел в воздух.

Он не почувствовал никакой боли, хотя удар сопровождался сильным глухим стуком. Не было боли и тогда, когда он опустился на землю бесформенной массой изломанного тела. «О, как же она разозлится на меня!» – думал он, лежа на брусчатке, поскольку знал, что у него большие проблемы с женой.

В Кэскейде все ходят к Рику. Даже Свэггер.

Он появлялся там время от времени – может быть, три-четыре раза в месяц, – окруженный мифами и поражающий своей скромностью. Он всегда сидел за стойкой в одиночестве и пил черный кофе. Джинсы, стоптанные башмаки, куртка, линялая красная бейсболка с надписью «Razorbacks»[2]. Он вполне мог сойти за рыбака, водителя грузовика, фермера или стрелка. Его тело было подтянутым, мускулистым, без признаков жировых отложений. Он всегда приходил в одно и то же время – в пять часов пополудни – вместе с фермерами. Говорили, будто у него проблемы со сном, и если после захода солнца ему не удавалось заснуть, он ехал к Рику, не столько для того, чтобы присоединиться к обществу, сколько для того, чтобы удостовериться в том, что общество находилось здесь.

Это была главная роль заведения Рика в общей схеме местного мироустройства.

Ассортимент блюд небогат – здесь главным образом завтракали; виртуозно работавший повар знал все способы приготовления яиц, а также обладал даром правильно определять пропорции хрустящей корочки, жира и жареного картофеля. Ранние визитеры, приезжавшие в Кэскейд, чтобы заплатить налоги, нанять мексиканцев, поохотиться или по каким-либо другим делам, всегда останавливались здесь, чтобы зарядиться энергией на весь день.

Свэггер, хотя и не будучи рубахой-парнем, похоже, любил компанию и с удовольствием слушал шутливые беседы фермеров, разговоры об успехах футбольной команды «Бойс Стэйт»[3] и погоде. Он знал, что ни один дурак не обратится к нему с вопросами, просьбами или предложениями и что эти жилистые джентльмены являются добродушными шутниками, а не ораторами, и всегда играют по правилам.

Что касалось их, они знали только то, что слышали о нем, хотя не были уверены, где именно слышали это. Герой войны. Бывший морской пехотинец. Воспоминания о войне, которую мы проиграли. Предположительно лучший стрелок на всем Западе, или, во всяком случае, чертовски хороший стрелок. Любитель оружия и владелец большой коллекции стволов, приобретенных в магазинах «Мидуэй Ю-Эс-Эй» и «Браунеллс». Поздняя дочь, наполовину японка, ставшая победительницей чемпионата по родео для девушек до двенадцати лет – судя по всему, рожденная для верховой езды. Красавица жена, которая вела затворнический образ жизни и управляла конюшнями, принадлежащими семье, в трех или четырех штатах. Успешный бизнес. Повидал большой мир, но предпочел жить в этом маленьком мирке. Кто-то однажды сказал, что он похож на киногероя, и все согласились.

В заведении царила спокойная атмосфера, и даже Рик со своими двумя девушками, Шелли и Сэм, выглядел умиротворенным. Это продолжалось до тех пор, пока не появилась китаянка.

Впрочем, возможно, и не китаянка. Она была азиаткой неопределенного возраста – в широком диапазоне между молодой и немолодой – с крупным носом, темными умными глазами, взгляд которых мог бы пронзить сталь, если бы она того пожелала. Хотя она редко демонстрировала эту способность, ее улыбка могла разбивать сердца и изменять сознание. Невысокого роста, с большой грудью, она выглядела довольно крепко сбитой для женщины.

Она пришла в пять часов, заняла стул за стойкой, заказала кофе и в течение двух часов что-то читала в своей электронной книге. В семь ушла, оставив хорошие чаевые. Приятная, скромная, погруженная в себя. Присутствие веселой компании фермеров, казалось, ее ничуть не смущало.

Она приходила ежедневно в течение двух недель, никогда не привлекая к себе внимания, всегда оставаясь в одиночестве и храня молчание. Парням не потребовалось много времени для того, чтобы понять, что ни один из них не интересует эту сдержанную и загадочную красотку и что приходит она сюда исключительно ради Свэггера. Она выслеживала его.

Она могла быть журналисткой, писательницей, агентом из Голливуда – кем угодно, кто стремился заработать немного денег, выведав секреты, таившиеся под боевой маской на лице Свэггера. Тем не менее, когда он приходил, она не подавала виду, что проявляет к нему интерес. Он моментально замечал ее, как и все вокруг, но тоже никоим образом это не демонстрировал. Они сидели за стойкой – их разделял пустой стул – и пили черный кофе. Она читала, он, как всегда, слушал и иногда предавался воспоминаниям.

Это ритуал продолжался в течение двух недель и стал одной из главных тем сплетен в Кэскейде. В конце концов – скорее чтобы удовлетворить любопытство городских пустомель, нежели поддавшись внутреннему импульсу, – Боб подошел к ней.

– Да, – произнесла она, подняв на него глаза. Он увидел, что она довольно красива.

– Мэм, вот эти парни полагают, что вы приехали в наш город для того, чтобы поболтать с человеком по имени Свэггер. Свэггер – это я.

– Здравствуйте, мистер Свэггер.

– Я хочу избавить вас от дальнейших неудобств, поскольку мне кажется, что вы могли бы проводить время в местах и получше, чем бар Рика в Кэскейде, штат Айдахо. В принципе я ушел из мира, и если вы приехали сюда только для того, чтобы увидеться со мной, вынужден разочаровать вас. Я ни с кем не общаюсь. Жена, дочери и сын – практически весь мой круг общения. Большую часть времени сижу в кресле-качалке и наблюдаю за тем, как солнце движется по небосводу. Всеми делами занимается жена. Поэтому, что бы ни привело вас ко мне, сэкономлю ваше время и скажу, что вам едва ли удастся добиться этого. И сказанное мною сейчас – это больше, чем я обычно говорю за год. Поэтому мне пора остановиться.

– Прекрасно, мистер Свэггер, – сказала женщина. – Время для меня не проблема. Я могу ждать годы, если нужно, и теперь никуда не спешу.

Боб не знал, что ответить на это. Ему было лишь хорошо известно, что у него нет никакой необходимости возвращаться в то место, которое он называл на жаргоне той войны, закончившейся много лет назад. Мир. Каждый раз, когда Свэггер соприкасался с ним, это дорого обходилось ему. В последний раз это стоило ему женщины, о которой он позволил себе позаботиться, и Боб не хотел вновь испытать глубокую печаль – по крайней мере, во время бодрствования. Ему хватало забот с двумя дочерьми и сыном, и в свои шестьдесят шесть, с пулей в бедре, с покрытым шрамами телом и с воспоминаниями о погибших товарищах, он не желал больше никаких приключений, никаких потерь, никакого горя. Он боялся всего этого.

Женщина заговорила вновь:

– Я знаю о вас все, чем вы занимались на войне. Эта профессия, судя по всему, требует терпения. Вы сидите и ждете, ждете, ждете. Не так ли?

– Совершенно верно, умение ждать – часть этой профессии, мэм.

– Я не умею делать ничего такого, что произвело бы на вас впечатление. Не умею ни стрелять, ни скакать на лошади, ни карабкаться по скалам. Ни одна из прочитанных мною книг не поразила бы ваше воображение. Ни одно из моих достижений не отразилось бы на экране вашего радара. Но я продемонстрирую вам терпение и дождусь того, что мне от вас нужно. Неделя, две недели, месяц, два месяца, и так далее. Я обязательно дождусь, мистер Свэггер. Я произведу на вас впечатление своим терпением.

Такого он не ожидал. Его напоминавшее маску лицо не выражало никаких эмоций. Возможно, он моргал своими круглыми, как у ящерицы, глазами или облизывал пересохшие губы. При каждом движении его тело издавало разнообразные звуки, ибо ни одно из пережитых им приключений не осталось без последствий. Солнце и ветер придали коже лица цвет гончарных изделий индейцев навахо, глаза выцвели, и в них не было места сочувственному выражению.

– Хорошо, мэм, – сказал он, – посмотрим, у кого терпения больше.

Их соревнование длилось три недели. Каждый раз, приходя к Рику, Свэггер думал, что женщина больше не появится. Но она каждый раз появлялась и сидела в углу, уткнувшись в свою электронную книгу и не поднимая головы. Он не приближался к ней, полагая, что это рано или поздно вынудит ее сдаться. Не тут-то было.

Наконец в середине четвертой недели она подошла к своему арендованному автомобилю и обнаружила, что рядом стоит черный «Форд Ф-150». Подтянутый и худощавый Свэггер в неизменной бейсболке стоял, прислонившись к его крылу, – рыбак, герой вестерна «Шейн», дальнобойщик.

– Ну ладно, – сказал он, – если бы вы затеяли это ради денег, то уже давно оставили бы эту затею. Если были бы просто сумасшедшей, то не смогли так долго выдерживать болтовню стариков в этом баре. Ваше упорство свидетельствует о высокой цели, стоящей перед вами. Вы выиграли и получите то, что хотите, насколько это в моих силах и если мне не придется при этом изменить себе.

– Мне нужно немногое, – сказала она. – Это не деньги, не контракт и не выгодное дельце. Я приехала не из большого, шикарного города, а из скромного ржавого ведра, называемого Балтимор. Мне нужно услышать ваше мнение. Вы обладаете знаниями, которых нет у меня. Я покажу вам кое-что, и вы скажете, есть в этом что-то или это полная чушь, простое совпадение. Вот и всё. Забыла добавить – дело это весьма скучное.

– Хорошо, – сказал он. – Вы заслужили право наскучить мне. Я могу позволить себе испытывать скуку, это не проблема. Мы можем встретиться в ресторане «T. G.I. F.» рядом с автомагистралью в Айрон-Спрингс завтра в два. Это та еще дыра, но зато там многолюдно, шумно и никто ни на кого не обращает внимания. Мы выпьем кофе и поговорим. Я выбрал это место потому, что не хочу, чтобы старые козлы в этом заведении хихикали, увидев нас вместе.

– Справедливо, мистер Свэггер. Договорились.

Она явилась точно в назначенное время и нашла Свэггера сидящим в кабинке в задней части безвкусно оформленного ресторана, чья грязноватая веселость резко контрастировала с суровым выражением изборожденного разбегающимися от глаз морщинами лица Боба. Говоря проще, без ореола военной романтики он выглядел стариком, изрядно потрепанным жизнью. Тем временем многочисленные посетители ресторана, по всей очевидности, принадлежавшие к категории граждан, которые воспринимали это заведение в качестве символа свободы и райской жизни, громко разговаривали, поедали мороженое, кричали на детей и проявляли все признаки принадлежности к моторизованной цивилизации.

– Послушайте, мэм, я даже не знаю вашего имени.

Она расположилась за столиком напротив него.

– Меня зовут Жанна Маркес. Я филиппинка, но родилась и выросла здесь. По профессии журналист, хотя к делу это не относится. В данном случае газету не представляю. Мои родители оба врачи, мне пятьдесят пять, и я вдова.

– Прискорбно слышать о вашей утрате, миссис Маркес. Я потерял нескольких близких мне людей и знаю, какую это причиняет боль.

– Да, наверное. Зовите меня Жанна. Так меня зовут все. Имя моего покойного мужа – Джеймс Эптэптон. Оно говорит вам что-нибудь?

– Хм… – произнес Свэггер и задумался, нахмурившись. Спустя несколько секунд его лицо прояснилось. – Кажется, вспомнил. Это писатель, который рассказывал о снайперах? Знаток оружия, не так ли? Я не встречался с ним и не читал его книг, но не раз слышал о нем. Теперь, вспомнив, думаю, не меня ли он вывел в своих книгах под именем Билли Дон Верное Сердце, что-то в этом роде?

– Что-то в этом роде. Да, Джим был знатоком и любителем оружия. Если бы вы прожили с ним двадцать лет, как я, то привыкли бы к тому, что оружие повсюду вокруг тебя. Со временем он стал достаточно состоятельным, чтобы позволить себе купить пистолет-пулемет «томпсон» за семнадцать тысяч долларов. Если вы захотите взять его напрокат, дайте мне знать. Я могу предоставить его вам по приемлемому дневному тарифу.

– Буду иметь это в виду, но надеюсь, что мой собственный «томпсон» мне еще послужит.

– У нас в доме всюду было оружие, журналы по оружейной тематике, биографии людей вроде Элмера Кейта и Джона М. Браунинга, головы убитых животных и все такое прочее. Мне приходилось мириться с этим. Он никогда не интересовался политикой, его единственной страстью было оружие. Я относилась к этому терпимо, поскольку он был довольно забавным во всем, в том числе и в этой своей страсти. Добрый человек, после достижения успеха никогда не скряжничал и всегда достойно вел себя по отношению к нашим детям, своей матери, моей семье и всем друзьям и знакомым. Он покупал оружие, пил водку и веселил людей. Все, кто знал его, очень горевали по поводу его кончины и еще долго будут вспоминать о нем.

– От чего он умер?

– Однажды вечером этот идиот отправился в бар и выпил там целых три бокала водки с мартини вместо положенного одного. По дороге домой он потерял ориентир и попал под колеса автомобиля, водитель которого тут же скрылся.

– Мне очень жаль. Его потом разыскали?

– Нет. В этом-то и проблема. Ежегодно свыше двух тысяч человек становятся жертвами наездов, и в девяноста восьми процентах случаев эти преступления раскрываются. Не исключена вероятность того, что это было умышленное убийство. Мне представляется, что какой-то сидевший за рулем парень увидел старика, бредущего по улице, и нажал на педаль. Ради развлечения, ради смеха. Не знаю. Но… а может быть, и нет.

– У меня есть опыт общения с человеком, намеренно сбившим прохожего насмерть. Это более чем вероятно. Автомобиль с профессионалом за рулем – смертельное оружие. Полагаю, вы расскажете мне, почему считаете, что это могло быть убийством.

– Да. Переходим к скучной части. Может быть, вам заказать кофе?

– Мне нравится ваш муж. Мне нравитесь вы. Все отлично. Попробуйте нагнать на меня скуку.

– В этой истории, которую я собираюсь вам рассказать, почти ничего не происходит. В ней нет ни ярких персонажей, ни неожиданных поворотов судьбы, ни драматических событий, ни юмора. Это произошло много лет назад на рабочем месте.

– Все весьма туманно, и подтверждений этому никаких нет. Возможно, речь идет о мистификации, но история эта настолько мрачная, что не могу представить, как из нее можно извлечь какую-либо выгоду. Мне неизвестны точные даты. Впервые она была изложена в письме, затем спустя несколько лет – во втором письме, и спустя еще несколько лет – в третьем письме. Я не читала ни одно из этих писем, и промежутки времени между ними дают основания полагать, что их авторы, вследствие ухудшения памяти, каждый раз что-то упускали из виду. Эту историю я узнала от мужа и, должна признаться, не придала ей особого значения, так что моя память тоже не может служить надежным источником. В целом, как свидетельство преступления эта история довольно трогательна.

– Наверное, она все еще продолжается?

– Да. Люди не могут просто взять и забыть о ней. Они думают, что забыли, и живут обычной жизнью, но среди ночи она возвращается и будит их. Она будила авторов трех писем и моего мужа. Она неоднократно будила меня, вынудив навести справки о мистере Бобе Ли Свэггере, разыскать его в засиженном мухами баре маленького городка Кэскейд, штат Айдахо, и потратить почти два месяца на то, чтобы добиться у него аудиенции.

– Следует заметить, пока ваш рассказ вызывает у меня интерес. Вы меня заинтриговали.

– Начнем историю с молодого человека, выпускника инженерной школы в Далласе, штат Техас. Время неизвестно, но я думаю, середина семидесятых. Он умен, амбициозен, трудолюбив и скромен. Он мечтает устроиться в какую-нибудь крупную строительную фирму и возводить гигантские здания. Однако ему удается найти лишь место инженера по лифтам.

– Совершенно верно. Должность не самая блестящая. Однако лифт, который мы воспринимаем как нечто само собой разумеющееся, представляет собой сложную инженерную конструкцию. Он требует чрезвычайно больших трудозатрат на разработку, техническое.

http://e-libra. su/read/373814-tret-ya-pulya. html

Ложе (приклад) к карабину (винтовке) Маузер 98к (под заказ)

Приклад к винтовке Маузер К98, качественная копия. Материал орех. В комплект входит верхняя накладка. Возможно изготовление приклада под плоский тыльник и под «калошу». Внимание, данная позиция изготовляется под заказ, на условиях 100% предоплаты. Ориентировочное время доставки товара на московский склад — 4-5 недель (после получения оплаты) . Цена указана за один комплект.

  • Описание
  • Характеристики
  • Отзывы
  • Файлы
  • Статьи

Ложе (приклад) к карабину (винтовке) Маузер 98к, качественная копия. Изготовлены из ореха. В комплект входит верхняя накладка. Возможно изготовление приклада под плоский тыльник и под «калошу». Внимание, данная позиция изготовляется под заказ, на условиях 100% предоплаты. Ориентировочное время доставки товара на московский склад — 4-5 недель (после получения оплаты). Цена указана за один комплект.

Mauser 98k (Маузер 98k) магазинная винтовка (в немецких источниках: Karabiner 98k, Kar98k или K98k), официально принятая на вооружение в 1935 году. Являлась основным и наиболее массовым стрелковым оружием Вермахта. Винтовка (карабин) Маузер 98 была разработана Паулем и Вильгельмом Маузерами (детьми кузнеца-оружейника Франца Андреаса Маузера, работавшего на Вюртембергской Королевской оружейной фабрике в Оберндорфе) в 1898 году.
Аналогичные ложе применялись на новых версиях карабинов Kar.98a (1908 года) и Kar.98b (1923 года), выпускаемых на фабрике Waffenfabrik Mauser A. G. в г. Оберндорфе.

Винтовка Маузер 98, с учётом конструктивно сходных винтовок других производителей имеющих иное официальное наименование, считается самой массовой неавтоматической винтовкой в мире. По некоторым подсчётам выпущено около 100 миллионов винтовок, которые можно считать разновидностями Mauser 98, включая, как военные, так и охотничьи образцы.

Вторая мировая война стала наиболее трагической вехой в истории минувшего столетия. Она нанесла такие раны, которые заживут еще очень не скоро. Но именно она дала человечеству огромное количество новых технологий и механизмов, которые используются и по сей день. Разумеется, что наиболее справедливо данное утверждение в отношении оружия. Некоторые образцы, которые массово применялись на полях сражений, благополучно дожили до наших дней и не собираются сдавать своих позиций. маузер 98кТаким является и немецкий карабин «Маузер 98К». Вопреки общепринятому мнению, именно он, а вовсе не «каноничный» пистолет-пулемет МР-38/40, может считаться настоящей «визитной карточкой» рядового пехотинца Вермахта. Конструкция этого оружия оказалась настолько удачной, что это была самая уважаемая немецкая винтовка Второй мировой. Да и сегодня из старых «Маузеров» повсеместно делают охотничьи карабины, а также производят его современные реплики. Об истории этого оружия и его характеристиках читайте в этой статье. Самые красивые женщины в спорте Повзрослевшие дочки суперзвезд: какие они теперь? 10 вещей, которые заставляют людей не любить вас Введение Карабин «Маузер 98К» (Kurz – короткий) был принят на вооружение Вермахта в 1935 году. Это была очередная модификация «культовой» винтовки Gewehr 98, предок которой, Gewehr 71, был разработан братьями Маузерами еще в 1871 году! Калибр оружия этого типа не изменился, составляя 7,92 мм. Как и в случае с «Гевер 98», использовался патрон 7,92×57 мм. Отличия от винтовки У карабина имеются следующие особенности, которые отличают его от винтовки: ствол длиной 60 см (у Gewehr – 74 см), рукоять затвора загнута книзу, а в ложе расположена специальная выемка под его рукоять. Главное отличие (изначально) – передняя антабка представляет собой единой целое с ложевым кольцом, а потому ремень крепится «по-кавалерийски» (об этом – чуть ниже). Задней антабки нет вообще: вместо нее предусмотрена прорезь в прикладе, защищенная от износа металлической окантовкой. Весьма важная и полезная «фишка» этого оружия состоит в том, что опустошенную обойму не нужно было вынимать вручную, так как после опустошения магазина (при зарядке) она попросту выпадала через специальную прорезь. Кроме того, после того как заканчивались патроны, затвор оставался в открытом положении. Вкупе с предыдущей инновацией, это обстоятельство делало перезарядку куда более комфортной. Всего было выпущено около 14,5 млн образцов. Изначально буква «К» в названии означала, скорее, кавалерийскую принадлежность оружия. «Коротким» оно стало далеко не сразу. Дело в том, что в немецкой армии «карабинами» долгое время считали модификации обычных линейных винтовок, главным отличием которых была не длина, а способ крепления оружейного ремня, который более подходил именно для кавалеристов! Только потом и в немецком языке этот термин приобрел свое общемировое значение. А потому во многих источниках «Маузер 98К» называется «облегченной винтовкой». Затвор закрывается при повороте на 90 градусов, имеет три боевых упора. Рукоять для заряжания крепится к нему с тыльной стороны. Как мы уже и упоминали, она загнута книзу. Это дало сразу несколько преимуществ: Во-первых, опять-таки облегчилась перезарядка оружия. Во-вторых, рукоятка, уложенная в прорезь на ложе, куда удобнее в полевых условиях, нежели торчащий вбок «рычаг». Наконец, на любой «Маузер 98К» можно сразу же ставить оптический прицел, не занимаясь переделкой карабина (как в случае с оригинальным Gewehr и винтовкой системы Мосина). Все это, вкупе с малыми габаритами оружия, сделало модель 98К настоящим «хитом» не только в немецкой армии. Трофейными винтовками не брезговали пользоваться ни советские, ни английские, ни югославские солдаты. Импонировал и мощный калибр оружия, который позволял стрелять дальше и точнее. Технические особенности затворной группы В самом затворе имеется несколько отверстий. Через них в случае прорыва пороховых газов из гильзы в момент выстрела последние отводятся назад и вниз, в полость магазина. Другой особенностью является крайне массивный выбрасыватель. Он выполняет две важные функции: во-первых, жестко закусывает невыразительный фланец патрона немецкого образца, попутно жестко удерживая его на затворном зеркале. Это очень важное обстоятельство, так как благодаря ему (при использовании нормального боезапаса) у «Маузеров» практически не бывает случаев, когда бы гильзу невозможно было извлечь из патронника. У «Трехлинеек» с этим было не так радужно. В общем-то, оружие Вермахта практически всегда отличалось высоким качеством и довольно приличной надежностью, особенно на ранних этапах войны. На фиксаторе затвора находится эжектор, ответственный за выбрасывание отстрелянных гильз. Расположен этот фиксатор на левой стороне ствольной коробки и надежно удерживает в ней сам затвор. Чтобы его извлечь для визуального осмотра или замены, сначала необходимо поставить в среднее положение предохранитель, а затем, оттянув на себя переднюю часть фиксатора, вытащить затвор. Магазин двухрядный, коробчатого типа. Находится внутри ствольной коробки. Именно магазином «Маузеры» сильно отличаются от многих винтовок той поры, так как он совершенно не выступает за пределы самой винтовки/карабина. Этого немецкие оружейники добились, выгодно использовав два фактора: во-первых, используемый Рейхсвером и Вермахтом патрон не имел ярко выраженного фланца, в то время как эта же деталь на патронах 7,62х54R попортила много крови отечественным оружейникам. Из-за этого боеприпасы плотнее могли быть прижаты друг к другу. Использование же «шахматной» схемы сделало магазин «Маузера» максимально компактным. Снаряжать это оружие Вермахта можно как готовыми обоймами на пять патронов, так и в индивидуальном порядке. Чтобы зарядить магазин при помощи обоймы, ее следовало поместить в специально предназначенные для этого пазы в ствольной коробке, а затем энергично выдавить патроны, пользуясь большим пальцем руки. После передергивания затвора обойма автоматически выбивалась из пазов (через прорезь, о которой мы говорили выше). Если оружие необходимо разрядить, следует пользоваться затвором, передернув его столько раз, сколько в карабине оставалось патронов. Под спусковой скобой имеется подпираемая пружиной защелка, которая открывает доступ к магазинной полости, при необходимости ее очистки или технологического обслуживания. Строго запрещается заряжать патрон в патронник вручную, так как при этом резко повышается риск поломки зуба эжектора, который в полевых условиях починить невозможно. Вообще, немецкая винтовка «Маузер» отличалась прекрасно надежностью, но подобные слабые места были и у нее (у «Мосинки» ахиллесовой пятой был отражатель на затворе). УСМ (ударно-спусковой механизм) УСМ простого ударникового типа. Ход спускового крючка – достаточно длинный и плавный, отчего это оружие было весьма любимо снайперами. На боевой взвод ударник встает при повороте затвора. Его пружина размещена внутри затвора. Для его визуальной локализации нет нужды внимательно осматривать затвор, так как эта деталь легко видна по выступающему взад хвостовику. В задней части предохранителя расположен предохранитель перекидного типа. Он имеет три возможных положения: Загнут вправо – боевое положение, огонь. Вертикальное положение – свободный затвор, предохранитель действует. Загнут влево – включенный предохранитель при запертом затворе. В литературе часто встречается утверждение, что предохранитель на «Маузере» удобнее аналогичной системы на «Трехлинейке». Свое мнение авторы аргументируют тем, что при верхнем вертикальном положении его лепестка, якобы, солдат мог легко определить, можно стрелять из винтовки или нет. Но здесь следует еще раз посмотреть на описание его положений: с включенным предохранителем в среднем положении ни один нормальный пехотинец ходить бы не стал, так как в этом случае можно было банально потерять затвор. Веселый ход в бою! Впрочем, следует признать, что управление предохранителем на К98 действительно намного проще: он легче меняет положение, с ним куда проще обращаться в рукавицах. Так что эта немецкая винтовка значительно эргономичнее распространенных в то время образцов стрелкового оружия. Механика ничем впечатляющим похвастать не может: обычные мушка и целик. Прицел мог быть отрегулирован от 100 до 1000 метров. Мушка крепится в известном на территории стран Варшавского договора креплении «Ласточкин хвост». Возможно внесение боковых правок. Размещение целика – на стволе, перед ствольной коробкой. Следует отметить, что немцы, как и советские специалисты, не занимались выпуском особых, снайперских вариантов карабинов и винтовок Gw.98. Для этой цели отбирали оружие из стандартных заводских партий. В целях отбора производились стрельбы в «эталонных» условиях. Немцы для этого применяли патроны SmE со стальным сердечником («Е» — Eisenkern). Специально для снайперов в 1939 году был разработан и принят на вооружение оптический прицел ZF39. Через год специалисты усовершенствовали его, добавив разметку до 1200 метров. Прицел ставился непосредственно над затвором, причем на всем протяжении войны конструкция прицела неоднократно менялась. Новые оптические прицелы Через месяц после начала войны с Советским Союзом, в июле 1941 года, на вооружение была принята модель ZF41, которая в литературе нередко встречается под наименованиями ZF40 и ZF41/1. Но карабины 98К с этими прицелами стали поступать в войска Вермахта только в конце года. Характеристики их были достаточно скромными, да и стандартные патроны «Маузер 98К» начального периода войны были не слишком хороши для такой стрельбы. Во-первых, при длине 13 сантиметров прицел обеспечивал только х1,5 увеличение. Кроме того, его крепление было настолько неудачным, что серьезно мешало процессу перезарядки оружия. Из-за плохого увеличения снайперы предпочитали использовать ZF40 только на средних дистанциях. Причем сам производитель и не скрывал, что карабин «Маузер 98К», который оснащался таким прицелом, следовало воспринимать исключительно как оружие повышенной точности, но отнюдь не как снайперский «инструмент». А потому уже в 1941 году многие немцы сняли ZF41 с винтовок, но их выпуск все равно был продолжен. Новый, телескопический прицел ZF4 (43/43-1) представлял собой… практически точную копию советского изделия с поправкой на немецкие технологии изготовления. Наладить стабильный выпуск новой модели Вермахту так и не удалось, да и креплений специально для Mauser 98K попросту не существовало. Более-менее подходило только специфическое стреловидное крепление, которое также в достаточном количестве не поставлялось в войска. винтовка маузер 98кНекоторые снайперы применяли также модели Opticotechna, Dialytan и Hensoldt & Soehne (увеличение х4), а также Carl Zeiss Jena Zielsechs. Последний был уделом избранных: великолепное качество, чрезвычайно точная разметка и шестикратное увеличение позволяли использовать карабин в качестве действительно эффективного снайперского оружия. Историки считают, что «оптикой» было оборудовано около 200 тысяч карабинов. Ложа, помимо исключительно качественной выделки (которой вообще выделяется винтовка «Маузер 98К»), отличается весьма эргономичной на тот момент формой. Затыльник приклада окантован сталью. В нем имеется отделение для размещения предметов для ухода за оружием, которое закрывалось небольшой заслонкой. В передней части ложи, сразу под стволом, размещен шомпол для чистки и обслуживания карабина. Особенность этого «Маузера» в том, что шомполов было сразу два: на 25 и 35 см. Чтобы почистить карабин «Маузер 98К», требовалось свинтить их вместе. Как и в случае с «Трехлинейкой», в комплекте к карабинам и винтовкам шли штык-ножи. Немцы применяли модели SG 84/98, которые были намного короче и легче тех, которые использовались в комплекте с Gw.98. Так, при общей длине 38,5 см он имел клинок в 25 сантиметров длиной. На прикладе расположен металлический диск с отверстием, который играет сугубо практическую роль, так как используется в качестве упора при разборке приклада. Все металлические части карабина обработаны воронением, которое в значительной степени защищает сталь от коррозии, что в сложных боевых условиях крайне важно (слой Fe3O4). В 1944 году инженеры Германии перешли на фосфатирование, так как оно было дешевле и обеспечивало лучшую защиту от коррозии. Так удалось снизить стоимость карабина «Маузер 98К», запчасти к которому регулярно требовались на фронте. Дополнительные приспособления Для расширения боевых возможностей карабина на вооружение был принят дульный гранатомет для метания ствольных гранат, а также специальная искривленная насадка, позволяющая вести огонь из-за угла. Гранатометы Отдельного описания заслуживает именно гранатомет модели Gewehrgranat Geraet 42. Крепление на Mauser 98K – при помощи стального хомута. Дальность стрельбы в идеальных условиях составляла порядка 250 метров. Немецкая промышленность на всем протяжении войны выпускала не менее семи разновидностей гранат различного типа и назначения. Специально для парашютистов «Ваффен СС» была разработана модель GG/P40, которая была легче и удобнее в обращении. В отличие от стандартного гранатомета, Р40 крепился к винтовке наподобие штыка и был крайне востребован при борьбе с легкой бронетехникой противника и скоплениями вражеских солдат. Насадка для стрельбы из-за угла маузер 98к модели Krummlauf была разработана в 1943 году, когда у немцев начались проблемы в условиях городских боев. Она помогала вести огонь, не высовываясь из-за угла здания. Крепилось это приспособление также при помощи хомутов. Интересно знать, что именно работы над Krummlauf дали значительный прогресс в деле изобретения первых прототипов штурмовых винтовок, которые пришли на смену карабинам после Второй мировой войны. На этом можно и заканчивать. Впрочем, знаете ли вы, сколько сейчас стоит «Маузер 98К»? Цена карабина в нашей стране может доходить до 50-60 тысяч рублей, что все равно не отпугивает охотников и коллекционеров! Следует отметить, что за рубежом цена этого раритета намного скромнее. Особенно это заметно, если сравнивать техническое состояние попадающих в продажу винтовок и карабинов. Если в той же Америке вполне можно приобрести «Маузер» едва ли не в заводской смазке и со всеми оригинальными деталями, то на отечественных прилавках частенько появляется настолько «убитое» оружие, что брать его можно исключительно в коллекционерских целях.

http://feldwebel. ru/id/lozhe-priklad-k-karabinu-vintovke-mauzer-98k-pod-zakaz-1163.html

Как почистить обойму от к98

НАХУЙ
официальный сайт символического направления
приветствует вас,

Здесь расположено официальное представительство НАХУЙ в интернете. Сюда посылают.

Что же это значит?!

Если вы оказались на этой странице, это означает только одно: вас послали нахуй. Грубо, но элегантно: прислав эту ссылку.

Как же такое могло случиться со мной?!

Вот самые распространенные причины:

  • Вы утомили собеседника глупыми вопросами, просьбами или советами.
  • Вы обидели собеседника неосторожным высказыванием: задели его религиозные, политические, музыкальные и прочие взгляды и вкусы, либо иным образом вторглись в его внутренний мир и подвергли критике то, чем он дорожит.
  • Вам намекают о том, что не вернут долг, не заплатят за работу, отказывают в сексуальной близости.
  • С вами просто не хотят общаться. Такое тоже бывает.
  • Но в вашем случае причина проста:

Есть конечно вариант, что вы попали на эту страницу случайно, найдя ее, например, в поисковике. Задумайтесь: быть может, вам надо серьезно пересмотреть свои взгляды на жизнь, если даже поисковики стали по своей инициативе предлагать вам пойти нахуй?

Что же мне теперь делать?!

Советуем:

  • Пересмотреть свое отношение к этому человеку.
  • Всерьез на него обидеться.
  • Поставить закладку, и в следующий раз послать ссылку тому, кого хотите послать нахуй вы.
  • Если ваш собеседник плохо понимает написанное — пришлите ему ссылку для слепых, рисунок или логотип, выбрав подходящий шедевр в нашей медиатеке
  • Но главный вам совет на будущее:

Как мне теперь жить?!

  • Запомните: вы не первый, кого послали нахуй, и не последний. Эта страница была открыта 9 января 2004, и нахуй сюда послали уже более 87135445 человек.
  • Остерегайтесь подделок: эта страница изначальная и единственная. Мы постоянно совершенствуем её.
  • Знайте: благодаря особому интерактивному устройству, всякий раз, когда кто-нибудь идёт нахуй, в штаб-квартире Официального направления раздается из колонок тихий печальный вздох. Мы в курсе ваших похождений. Нахуй любит вас!

администрация нахуй не несет ответственности за содержимое красных подчеркнутых строк
вы тоже можете сочинить такие с помощью нахуй-редактора

http://cruzworlds. ru/books/index. php? m=read&book=53